ZT Retro - шаблон joomla Новости

Доклад Марины Смольяниновой

Морозовы и Россия

Осмысление национальной истории и культурного развития России побуждает нас обращаться к изучению морозовского наследия. Эта творческая династия оставила глубокий след в истории, экономике и культуре нашей страны. Морозовы были талантливыми организаторами промышленности, богатыми текстильными фабрикантами (выходцами из крепостных крестьян, гордившимися своим мужицким происхождением).

На Руси почитают не богатство, а личности. А в этом роду было много ярких, выдающихся личностей, для которых богатство служило источником для благотворительности, поражающей своими масштабами. Почитали Морозовых за то, что жизнь большинства из них – это дорога к Храму, ибо они несли людям добро. Они возводили как храмы церковные, так и храмы науки, культуры, просвещения. Наряду с промышленными делами Морозовы живо интересовались искусством, были страстными коллекционерами, театралами, строили музеи, университеты, училища, больницы, богадельни, детские приюты, роддома, театры, библиотеки общего пользования. Делали они это как на благо людей, так и для души, и даже – для спасения души.

В.О. Ключевский писал: «Нравственное богатство народа наглядно исчисляется памятниками деяний на общее благо». Морозовы оставили в Москве множество памятников деяний на общее благо. В столице насчитывается более 70 морозовских зданий. Причем нужно отметить, что этот многочис­ленный род для себя использовал лишь треть из них, а ос­тальные две трети домовладений (более 40 зданий) исполь­зовались в культурных, просветительских и благотворительных целях. Фамилия Морозовых звучала в названиях 10 московских учреждений[2]. Многие московские купцы-меценаты поражались щедрости Марии Федоровны. Ее благотворительные расходы порой поглощали не только ее доходы, но затрагивали и капитал. Но мне представляется такая щедрость зако­номерной. У старообрядцев очень развита взаимная помощь и поддержка. Мария Федоровна всегда щедро помогала людям (например, в завещании 800 000 рублей она пожертвовала на богадельню для престарелых рабочих).

В моем сознании произошла эволюция. Если раньше, приходя в нашу родовую усыпальницу Морозовых на Рогожском кладбище, где похоронены все мои родные, я приносила цветы лишь на моги­лы ближайших предков, которых я знала, любила (мамы, бабушки), то последнее время я возлагаю цветы и на могилы предков, которых не могла застать живыми: прапрапрадеда Саввы Васильевича, прапрадеда Тимофея Саввича, прапрабабушки Марии Федоровны и других родных. Когда я стою у саркофага основателя рода Саввы Васильевича Морозова, я думаю о том, что в фундамент каждо­го храма, построенного его потомками, заложен и его кирпич.

Савва Васильевич Морозов - личность поистине легендарная. Если его дети и внуки родились обеспеченными людьми, то Савва Васильевич (или Савва I) начал дело с нуля. Сегодня мы отмечаем 200-летие основания морозовского дела. Поэтому нужно сказать не­сколько слов о том, кто его основал.

Савва Васильевич родился в 1770 году в деревне Зуево Богородского уезда Владимирской губернии в семье рыбака. Он был крепостным крестьянином помещиков Всеволожских, а позднее – Рюминых; он занимался пастушеством, извозом, работал ткачом на пред­приятии купца Кононова. В 1797 г. основал небольшое ручное ткац­кое заведение, где работал вместе с членами своей семьи. Пешком за сто верст ходил из Зуева в Москву продавать свой товар. Всю жизнь мечтал о воле и лишь в пятьдесят лет смог выкупить себя и свою семью из крепостной зависимости помещика Рюмина за 17 тысяч рублей ассигнациями. Успеха он добился благодаря упорному труду, че­стному партнерству, мужицкой смекалке. Этот бывший крепостной оказался гениальным коммерсантом, одним из первых талантливых организаторов промышленности на Руси. В то же время это был глубоко религиозный человек, старообрядец, благодетель скитов и молелен. Он прожил 90 лет (умер 15 декабря 1860 года) и оставил своим сыновьям 4 фабрики – в Орехово-Зуево, Твери, Глухово (близ Богородска). Не только обеспечил работой и достатком своих потомков Савва I, но подумал и об их последнем пристанище. В нашей семейной усыпальнице на Рогожском кладбище стоит старообрядческий крест, на котором выбиты слова: «При сем кресте полагается род купца первой гильдии Саввы Васильевича Морозова». Основательный мужик был мой прапрапрадед. К сожалению, сегодня его фабрики стоят.

Сыновей у него было пятеро: Елисей, Иван, Абрам, Захар и Тимофей. И одна дочь – Варвара.

Тимофей Саввич Морозов, по свидетельству В.П. Рябушинского, был «самым знаменитым из всех Морозовых»[4], «Болгарскую дружину» воинов-ста­рообрядцев, сражавшуюся на Балканах[6], адресованное русскому экономисту и историку Ивану Кондратьевичу Бабсту. Письмо следующего содержания:

«Милостивый государь Иван Кондратьевич! Завтрашний день между нами назначен съезд. Ко мне – в 7 часов вечера, по случаю оконча­тельной подписи между нами условия с г. Иваном Сергеевичем Аксаковым. Иван заявил свое желание, чтобы и Вы пожаловали. И я присовокупляю еще мою покорнейшую просьбу. Прошу пожаловать ко мне в гости на чай.

С истинным почтением имеющий быть Вам слугою покорным

Тимофей Морозов

8 октября 1866, суббота».

Полагаю, что в данном письме речь идет об условиях издания газеты «Москва». Позднее Тимофей Саввич финансировал и изда­ние газеты «Голос Москвы», издававшейся в 1885-1886 гг. Занимался он издательской деятельностью вместе со своим зятем – профессором Г.Ф. Карповым.

Деятельность Морозовых была неотъемлемой частью культурной жизни Москвы ХIХ-ХХ вв. На рубеже веков особняки Морозовых стали «культурными уголками» Москвы, где собирался цвет русской литературы и искусства. Особняк Варвары Алексеевны Морозовой на Воздвиженке служил литературным салоном, где бывали Чехов, Брюсов, Короленко, Глеб Успенский, Станиславский, Боборыкин. Кстати, сама «Варвара с Воздвиженки» (так ее называла московская богема) стала прототипом Анны Серафимовны Станицыной в романе П.Д. Боборыкина «Китай-город». Правда, П.А. Бурышкин считал, что «оригинал был гораздо примечательнее копии». При финансовой поддержке Варвары Алексеевны издавалась редактируемая В.М. Соболевским газета «Русские ведомости», в которой печатались Лев Толстой, Чернышевский, Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский, Короленко, Чехов, ученые Мечников, Тимирязев. Неоднократно Варвара Алексеевна помогала крупными суммами Льву Толстому, когда тот обращался к ней с просьбой о пожертвовании на благотворительные цели (в частности, на помощь духоборам, переселившимся в Северную Америку из России).

Особняк ее сына Михаила Абрамовича Морозова на Смоленском бульваре стал художественным салоном. По воскресеньям на знаменитые «морозовские завтраки» (начинавшиеся в два часа дня и завершавшиеся к сумеркам) здесь собирались художники: Коровин, Серов, А. Васнецов, Переплетчиков, В. Васнецов, Остроухое, Виноградов, Досекин, Архипов, Врубель, Суриков и другие. В галерее на столах лежали художественные журналы, книги. Почти каж­дую неделю здесь появлялись вновь приобретенные Морозовым по­лотна. В коллекции Михаила насчитывалось около 100 картин, 60 икон, 10 скульптур. В ней были полотна Боровиковского, Левитана, Врубеля, Коровина, Сурикова, Перова, Серова, Остроухова, А. и В. Васнецовых, Камиля Коро, Тулуз-Лотрека и других художников. Михаил фактически знакомил посетителей «завтраков» с новыми направлениями европейской живописи. «Собрание его, – писал о хозяине салона Сергей Дягилев, – составленное в какие-нибудь пять лет, ежегодно пополнялось привозимыми им из-за границы и покупае­мыми в России художественными произведениями... Он привозил отличных Дега, Ренуаров, Мане, Моне..., стал единственным в России соб­ственником произведений таких мастеров, как Боннар, Вюйяр, Дени, Гоген и др., вещи которых даже в Париже не нашли еще себе доста­точной оценки. Все это свидетельствует о том, что М.А. Морозов относился к своей задаче коллекционера с большой любовью и тонким чутьем. Михаил Абрамович Морозов вообще был чрезвычайно харак­терной фигурой, в его облике было что-то своеобразное и неотделимое от Москвы, он был очень яркой частицей ее быта, чуть-чуть экстравагантной, стихийной, но выразительной и заметной». После смерти М.А. Морозова его вдова Маргарита Кирилловна Морозова подарила Третьяковской галерее 60 полотен из коллекции живописи, собранной мужем.

Маргариту Кирилловну Морозову Андрей Белый называл хозяй­кой салона, ставшего одним из интеллектуальных центров Москвы. В 1905 году в особняке на Смоленском бульваре бывали Л.О. Пастернак, П.Н. Милюков, выступивший с лекцией о политической программе российского либерализма, профессор Фортунатов, историк М.Н. Покровский, Е.Н. Трубецкой – друг М.К. Морозовой, редактор журнала «Московский еженедельник». Этот журнал издавался на средства хозяйки салона. Маргарита Кирилловна стала одной из основательниц и активных участниц Религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева. Это общество объединяло русских мыслителей начала века: П.А. Флоренского, С.Л. Франка, Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова и других представителей русской интеллигенции, стремившихся решить больные, мучительные вопросы века. Путь к их решению они видели в нравственном очищении личности, в обновлении ее религиозного сознания. Труды участни­ков общества выходили в издательстве «Путь», которое было организовано на средства М.К. Морозовой в 1910 году. К этому времени Маргарита Кирилловна переехала в Мертвый переулок, в особняк, перестроенный для нее архитектором И. Жолтовским. Ныне в нем находится посольство Дании.

Брат М.А. Морозова – Иван Абрамович – собрал прекрасную коллекцию новейшей французской живописи (включавшую полотна Ван Гога, Гогена, Ренуара, Сезанна, Матисса, Пикассо и др.), которая хранилась в его особняке на Пречистенке, 21. После рево­люции коллекцию национализировали и преобразовали во II Музей новой западной живописи. В настоящее время эти картины находятся в Музее изобразительных искусств им. Пушкина и Эрмитаже. Собирал И.А. Морозов и произведения русской живописи: полотна Коровина, Левитана, Головина, Врубеля, Ларионова, Сомова, Гончаровой, Грабаря, Виноградова и др. Многие из этих полотен стали достоянием Третьяковской галереи.

Морозовы выступают и сами заказчиками живописных полотен. Для них творил В. Серов, написавший великолепные портреты М.Ф. Морозовой, И.А. Морозова, М.А. Морозова, Е.С. Морозовой, Мики, Юры, Маруси Морозовых. Нужно сказать, что Серов отказывался писать портреты людей серых, банальных, он был придирчив к модели. Но портреты Морозовых писал охотно.

Выдающимся отечественным коллекционером был и представитель «Викуловичей» – Алексей Викулович Морозов. Им была собрана ценнейшая коллекция русского фарфора, содержавшая 2459 предметов, представляющих продукцию всех российских фарфоровых заводов. Часть уникального фарфора в марте 1918 г. была перебита, ибо дом А.В. Морозова во Введенском переулке (ныне – Подсосенский переулок, 21) был захвачен латышской анархической органи­зацией «Лесна», которая устроила в нем погром. Но, к счастью, многое уцелело и хранится сегодня в Государственном музее керамики «Усадьбе Кусково XVIII века». Коллекция старинного серебра, собранная А.В. Морозовым, содержала 220 предметов (преимущественно елизаветинского времени). Сегодня она украшает Оружейную палату в Кремле. Алексеем Викуловичем собрана также первоклассная коллекция из 219 древнерусских икон XIII-XVII веков. Часть старинных икон он унаследовал отдела Елисея Саввича Морозова. Остальное собирал с 1913 по 1917 год. Увлеченно собирал А.В. Морозов гравированные и литографические портреты. Им собрано около 10 тысяч гравюр и литографий. Значительная часть коллекции хранится в Третьяковской галерее. Алексей Викулович был коллекционером-исследователем, многие произведения из его коллекции атрибутированы им самим. Он выпустил в свет в 1912-1913 гг. многотомный «Каталог моего собрания русских гравированных и литографических портретов» – ценнейший источник для искусствоведов.

В храмах изящных искусств Москвы зримо присутствует наследие выдающихся отечественных коллекционеров – Алексея Викуловича, Михаила Абрамовича и Ивана Абрамовича Морозовых. Экспонаты их коллекций украшают Оружейную палату в Кремле, Третьяковскую галерею, Музей изобразительных искусств им. Пушкина, Музей керамики в Кусково и другие музеи России.

Музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина был создан в значительной степени благодаря финансовой помощи Морозовых. В комиссию по созданию Музея изящных искусств на Волхонке входили Сергей Тимофеевич, Михаил Абрамович и Варвара Алексеевна Морозовы. Но и другие их родственники, не входившие в комиссию, жертвовали средства на создание этого музея (в частности, Анна Тимофеевна Морозова-Карпова). Зал греческой скульптуры в этом музее целиком создан на средства М.А. Морозова, передавше­го на его обустройство И. Цветаеву 27 000 рублей. В этом же музее посетители знакомятся с уникальными картинами французских художников конца XIX – начала XX века из коллекций М.А. и И.А. Морозовых. Благодаря этим братьям посетители могут любоваться картинами Гогена, Матисса, Ван Гога, Ренуара, Пикассо, Сезанна, Боннара, Клода Моне, Эдуарда Мане, Тулуз-Лотрека.

Сергей Тимофеевич Морозов построил на свои средства новое здание для Московского кустарного музея в Леонтьевском переулке, д. 7 (ныне Всероссийский музей народного и прикладного искусства) и подарил его Москве в 1903 году. Спроектировал это красивое здание архитектор С.У. Соловьев, оформил – К. Коровин. Сергей Тимофеевич привнес в кустарное дело традиции своей семьи, которая в производственной деятельности никогда не теряла связи с кустаря­ми. Кроме того, он был близок с художниками Абрамцевского круж­ка, ему были близки их идеи о большом значении народного искус­ства в современном мире. Образы народного искусства представлялись руководителю музея идеальным воплощением национальных основ в художественной культуре. Сергей Тимофеевич собирал деко­ративно-прикладное искусство XVII-XIX веков, концентрирующее в себе эстетические особенности русской традиционной культуры. Предметы старины служили образцами для художников (на их ос­нове создавались эскизы новых изделий). Морозов привлек для ра­боты в музее В.М. и А.М. Васнецовых, В.Д. Поленова, М.В. Якунчикова, В.И. Соколова и других художников. Будучи заведующим музея (1890-1897 гг.), С.Т. Морозов постоянно вкладывал в музей свои средства. На его деньги были созданы учебные мастерские, он ко­мандировал за границу специалистов на стажировку. Организовал фонд кредитования кооперативного движения (фонд С.Т. Морозова), передав земству для этой цели 100.000 рублей[8]. Он выступал в 1924 г. в Государственной академии художеств при обсуждении вопросов развития про­мыслов и деятельности музея и ему предложили занять в музее долж­ность консультанта. Но в 1925 г. он эмигрировал во Францию. Сергей Тимофеевич сам писал картины (главным образом цветы). Эти полотна хранятся у наших родственников в Париже.

В родовом гнезде «Тимофеевичей» (Б. Трехсвятительский пер., 1) Сергей Тимофеевич оборудовал дом-мастерскую и подарил ее И. Левитану. Левитан был другом семьи Морозовых. Он гостил в имении Сушнево во Владимирской губернии, где жила с семьей Анна Тимо­феевна Морозова (в замужестве Карпова), писал там пейзажи. Есть фотография 1889 года, где на фоне Сушневского дома запечатлены Левитан, Савва Тимофеевич с супругой и Анна Тимофеевна с семьей.

Морозовы помогали многим ярким представителям русской культуры: Л.Н. Толстому, И.С. Аксакову, Н.К. Михайловскому (на издание журнала «Русское богатство»), В. Серову (в период его болезни), К.С. Станиславскому, В.И. Немировичу-Данченко, А.М. Горькому, М.Ф. Андреевой, Марку Шагалу, С.П. Дягилеву (в 1906 г. И.А.  Морозов оказал ему финансовую помощь в устройстве в Париже выставки русского искусства, а в 1907 г. – М.К.  Морозова при организации в Париже концертов русской музыки); чутье на таланты у Морозовых было поразительным.

Диапазон культурной деятельности Морозовых чрезвычайно широк. Храма музыки – Московской консерватории – также косну­лась благотворительная деятельность Морозовых. «Тимофеевичи» подарили консерватории мебели на 7 000 рублей. М.А. Морозов выделил 2 000 рублей «на учащихся консерватории». Маргарита Кирилловна и Михаил Абрамович входили в дирекцию Русского музыкального общества. М.А. Морозов был казначеем консерватории. Маргарита Кирилловна много лет материально помогала композитору А.Н. Скрябину, высылая ему ежегодно с 1904 до 1908 гг. в Швейцарию «премии» по 2 000 рублей, чтобы он мог спокойно творить.

В Московской консерватории было ощутимо не только материальное, но и духовное присутствие Морозовых. В Большом зале консерватории в 1908-1911 годах неоднократно выступал «Морозовский хор», исполнявший древние церковные песнопения. Финансировал деятельность певческого коллектива Арсений Иванович Морозов. «Морозовский хор» был записан в 1907-1910 гг. на граммофонные пластинки. Это уникальные записи. Сегодня, когда в России проявляется интерес к древнему музыкальному искусству, значение этих записей трудно переоценить.

А.И. Морозов выделил средства на издание древнерусских пев­ческих книг, вышедших под названием «Круг церковного пения» (СПб., 1884, вып. 1-6). Их издало Общество любителей древней пись­менности, под редакцией профессора Г.Ф. Карпова и профессора Московской консерватории, заведующего кафедрой истории и теории церковного пения Дмитрия Разумовского. До сих пор эти сбор­ники называют «Морозовскими».

На храмы науки Морозовы также жертвовали крупные суммы. Прежде всего, это относится к Московскому университету. На их средства построен почти весь клинический городок Московского университета на Девичьем поле. Даже уходя из жизни, они думали об Университете: Мария Федоровна Морозова завещала Университету 30 000 рублей.

Московский университет – это альма-матер для многих Морозовых. Когда в 1957 году я поступила на филологический факультет МГУ, то бабушка (Смольянинова Мария Геннадиевна – внучка Тимофея Саввича и Марии Федоровны Морозовых) сказала мне: «ты четырнадцатая в нашем роду, кто будет учиться в Московском университете». Вот бы порасспросить ее подробнее: а кто же преды­дущие тринадцать? Но прав А.С. Пушкин: «Замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбо­пытны» («Путешествие в Арзрум»). Бабушке было 78 лет. Через 4 года ее не стало. Не расспросила я ее тогда, а вот теперь занимаюсь научными изысканиями. Но лучше поздно, чем никогда.

Московский университет окончили Сергей Тимофеевич Морозов (юридический факультет), Савва Тимофеевич (естественное отделение физико-математического факультета), Михаил Абрамович (историко-филологический факультет). Алексей Викулович слушал в университете лекции по истории искусства (и с какой пользой для себя и Отечества! Он внес большой вклад в историю искусства, собрав коллекцию, о которой речь шла выше). Анна Тимофеевна Морозова слушала в Московском университете лекции по исто­рии, в частности В.О. Ключевского. Для нее это не прошло бесслед­но: она влюбилась в молодого историка, друга Ключевского – Геннадия Федоровича Карпова. Избранник был образован, умен, но беден. Он робко ухаживал за девушкой. И тогда 19-летняя Анна помогла ему. На балу она подарила ему перчатку, добавив: «А за рукой приезжайте завтра». И на следующий день он приехал просить ее руки. Брак оказался счастливым, плодоносным. Анна подарила Геннадию 15 детей (6 сыновей и 9 дочерей). «Лишние не рождаются» – любили повторять супруги[10].

Метрическая выписка скреплена печатью Троицкой единоверческой церкви. Найденное брачное свидетельство, а также формулярный список Г.Ф. Карпова[12]. Брачное свидетельство указывает на то, что поручителем жениха на свадьбе был известный историк Сергей Михайлович Соловьев, автор многотомной «Истории России с древнейших времен». Он же был и научным руководителем Карпова. Геннадий Федорович был сверстником В.О. Ключевского. Когда они окончили Московский университет, то в аспирантуру сначала взяли Карпова, а позднее – Ключевского (об этом сообща­ет академик М.В. Нечкина в книге «В.О. Ключевский»).

В архиве удалось также обнаружить дворянский герб Карповых и свидетельство о присвоении этой семье дворянства в 1878 году (15 июля). Этот документ позволяет уточнить даты рождения детей Анны Тимофеевны и Геннадия Федоровича (что важно для второго издания нашей родословной, которую предполагается продолжить до современных поколений Морозовых). В документе записано, что Тимофей Геннадьевич родился 9/1 1870 года, Елена Геннадьевна (бабушка Никиты Кривошеина) – 22 марта 1871 г., а не 1870 г., как указано в родословии[14].

После смерти Г.Ф.Карпова в 1890г. состоялось чрезвычайное заседание Общества истории и древностей российских при Московском университете (18 ноября 1890 года), посвященное его памяти. На этом заседании В.О.Ключевский сделал доклад о значении исторических работ Г.Ф.Карпова. «Внимание его, – говорил Ключевский, – последовательно останавливалось на самых решительных кризисах, какие пережила Московская Русь в своей работе над государственным объединением русского народа. Нет нужды припоминать, что события, случившиеся тогда на западной окраине русского государства, могли только укрепить в принятом направлении такого цельного ярославского великоросса, каким был Г.Ф.К. Первый его ученый опыт «Очерки из истории российской церков­ной иерархии» (в Чтениях Общ. и Др.Росс. 1864г.) был посвящен изучению церковно-нравственных сил, поддерживавших в XIV и XV вв. первые шаги Москвы на пути национального объединения Русской земли. Потом Г.Ф.К. попеременно останавливался на двух критических моментах, когда Москва, после свойственного ей терпеливого выжидания и осторожного расчета средств и обстоятельств, отваживалась наконец предоставить мечу решить, быть или не быть ей политическим средоточием русской земли. В 1866г. в тех же Чте­ниях издана была магистерская диссертация Г.Ф.К. «История борьбы Московского государства с Польско-Литовским (1462-1508)». Здесь очень живо изображено, с какою находчивостью и удачею расстраивало московское правительство запутанную игру разнообразных сил, сцеплявшихся рука с рукой для борьбы с ним, русского Новгорода Великого, русских удельных князей, азиатских степ­няков и литовско-польского соседа Москвы. Другим моментом было воссоединение Малороссии с Великой Россией в царствование Алексея Михайловича»[16]. О.А.Кавелина – внучка Анны Тимофеевны – была у нее в гостях в 1923г. Анна Тимофеевна очень переживала, что ей нечего подарить внучке. А ведь Морозовы привыкли щедро одаривать и своих ближних, и дальних. Правда, собственный дом на Большой Ордынке, 36 Анне Тимофеевне оставили, так как заместитель Наркома просвещения историк М.Н.Покровский подписал распоряжение, согласно кото­рому «квартира вдовы профессора А.Т.Карповой (Б.Ордынка, д.36), заключающая в себе обширную библиотеку по истории, не подле­жит уплотнению и реквизиции»[18].

Это наблюдение верно по отношению к XVIII – первой половине XIX века. Но к концу XIX – началу XX века эти две части русского общества сливались. Купцы и промышленники внедрялись в слои интеллигентско-профессорские, о чем свидетельствует брак прабабушки Анны Тимофеевны Морозовой и прадеда профессора уни­верситета Г.Ф. Карпова. Если Тимофей Саввич отказывался от дворянского звания, то многие его внуки были потомственными дво­рянами. С Морозовыми породнились дворянские роды Смольяниновых, Кривошеиных, Кавелиных, Лихачевых, фон Мекк, Ненароковых, Назаровых, Головниных и др.

Смешанными дворянско-купеческими браками, а главное – широкой культурно-просветительской деятельностью Морозовы (и купечество в целом) способствовали уменьшению разрыва между культурой дворянства и народа. «С конца XIX в. главное соперничество между именитыми родами пошло в том, кто больше для народа сделает»


[2] Мария Федоровна Морозова (некролог) // «Церковь», 1911. № 30, 32.

[4] Гавлин М.Л. Из истории российского предпринимательства: династия Кокоревых. М., 1991. С. 55-57.

[6] ОПИ ГИМ, фонд 440 (Архив И.К. Бабста в коллекции И.Е. Забелиной), д. 783, л. 52.

[8]Вестник промысловой кооперации. – М., 1919, № 3. – С. 12-15.

[10]ОПИ ГИМ, ф. 369, д. 2, л. 7.

[12] В книге В.С. Лизунова «Минувшее проходит предо мною», Орехово-Зуево, 1996; Филаткина Н.А., Дроздов М.С. В родословной «Морозовы. Династияфабрикантов и меценатов. Опыт родословия». «Богородский печатник», 1995.С. 13.

[14] Геннадий Федорович Карпов. Издание Императорского Общества истории и древностей российских при Московском Университете. М., Типография П.П. Рябушинского, 1914. С. 7. (ОПИ ГИМ, ф. 369, д. 1, л. 7.)

[16]ОПИ ГИМ, ф. 369, д. 19, л. 24, 40.

[18] Лихачев Д.С. О прошлом и будущем России // «Аргументы и факты». – М., 1995. № 41.

[19]Рябушинский В.П. Купечество московское. «Былое», М., 1991. С. 9.

Наши партнёры

  • arcticugol
  • banner_65_2
  • bannerd
  • djigitovka
  • fskn-logo
  • gaz
  • igumo
  • inwriter
  • Logo4B-4
  • logo-roz
  • media-trest-mini
  • moskino-bd6f958f6b
  • moskino
  • mos
  • podmosk
  • pravda
  • pravda
  • presnya
  • radunica
  • resur
  • rgo
  • russ-train
  • RVSH-banner
  • skrf
  • theatr 111
  • topworld
  • VM
  • zabaykale