ZT Retro - шаблон joomla Новости

Слава Росс: «Все в моей жизни происходит чудесным образом»

Известный режиссер Слава Росс, чьи картины имеют десятки международных наград, согласен с Альфредом Хичкоком в том, что для хорошего фильма необходимы три вещи: сценарий, сценарий и еще раз сценарий. Свои фильмы он снимает преимущественно по своим сценариям, над которыми основательно работает. О начале своего режиссерского пути и о том, почему он пришел в эту профессию, Слава Росс рассказал в интервью «Лаврам кино»

Слава, ведь прежде, чем стать известным режиссером, вы успели заявить о себе как о хорошем актере. Долгое время вы проработали в новосибирском театре «Красный факел», где играли в спектаклях «Игра воображения», «Гарольд и Мод», «Как важно быть серьезным», «Чайка». Расскажите, об этом этапе вашей биографии.

Я не считаю себя известным режиссером.

Хорошо. И все же поделитесь, как вы попали в эту профессию.

Я был простой уличный пацан. Жил в маленьком городке Бердске, который находится в 40 км от Новосибирска. Градообразующим предприятием Бердска был завод БЭМЗ, выпускающий бритву «Бердск», ту самую с плавающими лезвиями, которую Надя дарит Ипполиту в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром!». Мои родители работали на БЭМЗе, они начинали рабочими, потом заочно получили образование и стали инженерами. А мое знакомство с искусством началось с того, что моя старшая сестра Марина привела меня в театральную студию «Гистрион».

И вы сразу заболели актерской профессией?

Нет, серьезно я это не воспринимал. После школы мы с друзьями вчетвером поступили в Новосибирский водный институт – нам не хотелось расставаться. И я поступил с ними просто за компанию. В институте была популярная поговорка: «Никуда не годный – иди в Водный!» Вот мы и пришли. В итоге все мы институт бросили. А я, по совету моего режиссера из «Гистриона»

 

Александра Гребенкина, поступил в Новосибирское театральное училище. Поступил неожиданно для себя, каким-то волшебным образом! Александр Гребенкин вообще сыграл в моей жизни решающую роль. После театрального училища меня пригласили работать в новосибирский театр «Красный факел», который в то время был довольно известным. Я пришел из училища совершенно разболтанным молодым человеком и начал свою работу с двух выговоров – простого и строгого. Но уже через год мне дали роль Ромео, после которой, как мне пообещал режиссер, я проснусь знаменитым. Примерно так все и случилось.

На вашем счету множество прекрасных актерских работ, почему же потянуло в режиссуру? Чего не хватало на актерском поприще?

Не знаю насколько мои работы были прекрасны… Но зрители меня любили. Наверное, это не одно и то же. В 1994 году я попал в кино. Меня утвердили на главную роль Дуная в фильме Ижевской киностудии «Тень Алангасара». И производственный процесс был так организован, что съемки затянулись на долгие годы. Несколько лет подряд на лето я с радостью уезжал на съемки фильма, как в пионерский лагерь. У меня была уникальная возможность хорошо познакомиться с операторской группой, с художниками, с людьми, которые делают кино. И я, конечно, влюбился в мир кино.

Но из театра вы сразу не ушли?

Съемки закончились, и наступили театральные будни. В то время в театр пришел новый главный режиссер, который меня невзлюбил, и мне перестали давать роли. Возможно, у него были для этого основания. До этого я играл героев: Треплева в «Чайке», Ромео в «Ромео и Джульетте», Гарольда в «Гарольде и Мод». И вдруг все это закончилось. Спектакли потихоньку снимались из репертуара, а новых ролей я не получал. Сейчас этому режиссеру я благодарен. Пауза в два года дала мне возможность задуматься, чем я действительно хочу заниматься в жизни. Я понял, что не хочу сидеть и ждать, как невеста на выданье, выберут – не выберут. Я поехал в Москву, чтобы попробовать поступить на кинорежиссуру. Особых надежд я не питал – мне было уже 33 года. Но опять же каким-то чудом я поступил во ВГИК в мастерскую Владимира Хотиненко и Владимира Фенченко.

Ваша первая короткометражная работа «Мясо» была снята при участии известных актеров Марии Порошиной и Алексея Маклакова. Как удалось привлечь в студенческую работу таких известных людей?

С Лешей Маклаковым мы дружим уже больше 20 лет. Он тоже из Новосибирска, и мы с ним вместе работали в «Красном факеле». А Маша Порошина в то время еще не была известной актрисой, она еще не успела сыграть в «Дозорах» у Тимура Бекмамбетова, не было еще популярных сериалов с ее участием. Это было такое безвременье в кино.


«Мясо»


Необычный выбор сюжета для студенческой работы «Мясо». Послевоенное время, коммуналка, грустная мама, в дом приходит мужик, который приносит продукт первой необходимости – мясо, в обмен на любовь равнодушной к нему женщины. Мальчик, который все это видит. Почему вы решили снять именно такое кино?

Я это просто придумал… как бы придумал. Ведь творческий человек – это проводник, через которого идеи приходят в мир. Мы живем в информационно-энергетическом пространстве, и наивно предполагать, что я создаю что-то сам. Вся информация уже «разлита» в космосе. Насколько точно ты настроен, настолько точно ты можешь выражать идеи, которые уже существуют. Не я, но через меня.

В итоге фильм «Мясо» получил 27 международных наград. Вы ожидали такого резонанса от первой работы?

Я ожидал обратного. Я думал, что никто не поймет и не примет такое кино от студента второго курса. Это был 2002 год. Но мои мастера поддержали сценарий фильма и дали возможность сделать мой фильм таким, каким я хотел. Более того, название для фильма придумал Владимир Фенченко.

«Тупой жирный заяц» – ваш первый полнометражный фильм как режиссера и как сценариста. По сюжету актер из провинции вынужден целыми днями играть зайца в детском театре, а душа требует Шекспира. Почему эта тема вас взволновала, это что-то личное?


«Тупой жирный заяц»


Я же начинал как актер. И этот фильм – мой низкий поклон друзьям-актерам, которые остались в провинции играть «зайцев и козлов». Тупой жирный заяц – это, конечно, аллегория. Это человек, который никому не нужен, который годами сидит без ролей. И я сидел в свое время без ролей и знаю, что это такое. Я знаю, что такое похмельные новогодние сказки, сам участвовал в выездных спектаклях по области – это тихий ужас.

А вы хотели сделать именно трагически-лирическую комедию?

Для себя я сформулировал жанр фильма как грустная комедия. Внутренним ориентиром для меня были комедии Георгия Данелии. «Осенний марафон», например. Хотя мое кино трансформировалось в нечто совершенно другое, вышла, наверное, трагикомедия. Я хотел показать взаимоотношения людей, живущих в театре, их надежды, их судьбы – материал сам определил жанр. Вообще, я думаю, что «Тупой жирный заяц» получился с традиционными недостатками первого фильма. В нем нет сбалансированности, гармонии. Я снимал его, еще будучи студентом, и мне просто не хватило опыта. Сегодня по этому же сценарию я бы снял уже другое кино. Хотя в самом первом моем фильме «Мясе», что удивительно, гармония есть. Сценарий, операторская работа, актерская игра, музыка – все сложилось в единый живой мир.

При всех недочетах фильм «Тупой жирный заяц» с Маклаковым в главной роли и с Никитой Михалковым в эпизодической в любом случае получился достойным, и хотелось бы, чтобы больше людей его увидело. Вы не только автор сценария, режиссер, вы еще сами продюсируете свои фильмы?

Да, у нас с друзьями своя независимая кинокомпания «Тундра фильм». А продюсер я не от хорошей жизни. Просто больше некому.

IMG01 4 1024x666
«Сибирь. Монамур»

Зато к следующему фильму вы уже подошли основательно. К съемкам картины «Сибирь. Монамур» вы готовились семь лет, это правда?

От идеи фильма до его выхода в прокат прошло десять лет.

Вы сами говорили, что эта картина о милосердии и справедливости. Перед нами раскрывается история жизни деревушки Монамур в глубине Сибири, жителями которой являются всего два человека — дед и его маленький внук. Вокруг деревни бродит стая голодных диких собак… Это фильм о людях и об их взаимоотношениях, о лучших и худших их качествах. Как родился такой сценарий?

Во ВГИКе нам преподавали кинодраматургию. И одним из учебных заданий на втором курсе было написать короткую новеллу. Я написал новеллу «Забытые в Сибири» и понял, что хочу снять по ней курсовую работу. На что мои мастера резонно возразили мне: «Где деньги, Зин?» Это ведь большие затраты: экспедиция в тайгу, оборудование, актеры и т. д. Они предложили мне отложить эту идею до лучших времен.

И лучшие времена наступили?


С оператором Юрием Райским


И вот, когда я был на фестивале во Франции с фильмом «Мясо», ко мне подошел Джордж Голденстерн, директор программы Каннского кинофестиваля «Резиданс». Ему понравился мой фильм, и он предложил мне принять участие в «Резиданс» – международной программе поддержки молодых режиссеров. Суть в том, что если конкурсная комиссия выбирает твой проект, то у тебя есть возможность четыре с половиной месяца писать свой сценарий в Париже. «Резиданс» оплачивает проживание, питание, при этом ничего не требуя взамен. Просто тебе дают шанс сконцентрироваться на написании своего сценария. И лишь от тебя зависит, как ты им распорядишься. Я вспомнил свою новеллу о жизни в тайге, сделал описание проекта «Сибири» страниц на шесть и послал вместе с короткометражкой «Мясо» на конкурс. Всего участвовало больше 100 человек со всего мира. Из них отобрали десять счастливчиков, которых пригласили в Париж на собеседование. После собеседования осталось шесть победителей (по количеству комнат), в том числе и я. Так, в Париже я начал писать «Сибирь. Монамур» и параллельно завершил сценарий «Тупого жирного зайца». Потом снял «Зайца», дописал «Сибирь» и приступил к съемкам. Послушать себя, все так легко и просто… Ну, значит, так все оно и есть!

Слава, а как вы решились на такой крупномасштабный проект? Снимать ведь нужно было в настоящей тайге, а ведь это не только сложно с технической точки зрения, но еще и затратно? Нужно привезти туда технику, съемочную группу.

Конечно, пришлось пройти множество финансовых, технических, организационных сложностей, чтобы запустить картину. И спасибо моим партнерам, которые меня поддержали. 40 съемочных дней растянулись на два года. Были деньги – мы снимали. Деньги заканчивались – мы останавливались. В первый год деньги закончились практически сразу. А у меня была группа из 60 человек в тайге. Какое-то время все держались на энтузиазме, и мы продолжали снимать. Но потом – бунт на корабле! Меня бросили вся административная группа во главе с директором картины и еще часть нашей команды. Из Москвы прилетели (не поленились) владельцы оборудования и за неуплату забрали у нас свет, рельсы, телегу…

Но осталась группа единомышленников…

У меня было два артиста, которые жили все время с нами, это главные герои – дед и внук. Вот их мы и снимали, используя только штатив и иногда выписывая «Стедикам» из Москвы. Поскольку светового оборудования у нас не было, снимать мы могли только в светлое время суток. Но материал получился отличный – низкий поклон нашему оператору Юрию Райскому. Благодаря этому материалу мне удалось найти деньги на продолжение съемок в следующем году. Все финансовые тяготы взял на себя генеральный продюсер фильма Павел Скурихин. Если бы не он, не знаю, сняли бы мы «Сибирь. Монамур» или нет.

Вы ведь специально для съемок выстроили в тайге деревню?

Да, наш художник-постановщик Гриша Пушкин с первым оператором фильма Алексеем Тодоровым нашли в красноярской тайге прекрасный ландшафт, где мы специально построили кусок деревни Монамур. Разбирались старые дома, в заброшенных деревнях, покупались предметы быта, утварь, все это свозилось на локацию. И Гриша творил…

Французский режиссер Люк Бессон выступил одним из продюсеров фильма? Расскажите, как случилось, что он заинтересовался вашей картиной?

Люк Бессон не был продюсером фильма, он выступил мировым дистрибутором картины. Люк посмотрел рабочую версию фильма – ему очень понравилось. Я полетел в Париж, мы с ним встретились. Он был так воодушевлен картиной, что предложил стать ее дистрибутором. И постпродакшен фильма я делал во Франции. У Люка Бессона своя студия в Нормандии. Это поместье в стиле XVIII века с прилегающим лесом, в котором водятся олени, кабаны, зайцы. На территории есть дома для гостей, спортзал, бассейн, бильярдная и даже свой ресторан, который называется «Жанна Д’Арк». Люк Бессон прилетал из Парижа посмотреть, как идут работы на своем вертолете. В общем, после таежных лишений я очутился в сказке.

А как Люк Бессон выразил свое отношение к ленте? Что именно его привлекло в «Сибири. Монамур»?

Что могло привлечь? Наше кино о вере, о силе человеческого духа, о том, что, погрязнув в подлости и низости, человек все же способен на сострадание. О том, что в каждом есть частица света или хотя бы его отблеск. Фильм его по-настоящему тронул.

Это правда, что фильм «Сибирь. Монамур» получил более 70 наград на фестивалях?

Ровно 70 наград. У нас было 69 призов, и наш исполнительный директор Юля Леонова, которая занималась фестивалями, мне говорит однажды: «Слава, нам нужна еще одна награда! Одной не хватает». Я говорю: «Для чего тебе не хватает?» – «Для ровного счета!» И тут вдруг – раз, и нам дают еще один приз. И как вы думаете где? На Багамах! Казалось бы, где Сибирь, а где Багамы.

Какая награда для вас самая дорогая?

Для меня было удивительно и радостно получить приз на кинофестивале в Эквадоре. Я сам был там и видел, как люди смотрят кино, слышал, что они говорят после просмотра и как благодарят. Они даже давали мне на руки своих детей, чтобы я с ними фотографировался. И, конечно, мне дорога первая награда, которую мы получили в Ханты-Мансийске. Мы были там с исполнителем роли деда Петром Зайченко. Я считаю, что у него виртуозная работа в фильме, не видно ни грамма актерской игры, актер существует без зазора с персонажем. На фестивале мы получили главный приз и награду за лучшую мужскую роль. Что интересно, когда я писал сценарий «Сибирь. Монамур», моей настольной книгой была «Кино между адом и раем» Александра Митты. И первый мой приз на фестивале «Дух огня» в Ханты-Мансийске мне вручил именно Александр Митта.

Слава, вы снимаете кино только по своим сценариям, это принципиально? Наверное, вам присылают огромное количество текстов – вы не видите ничего достойного?

Да, я получаю довольно много сценариев сериалов и полнометражных фильмов. К сожалению, как правило, это слабые работы. Альфред Хичкок сказал: «Чтобы сделать великий фильм, необходимы три вещи: сценарий, сценарий и еще раз сценарий». И вот этих трех необходимых вещей у меня не будет, если я запущусь со слабым сценарием. Поэтому я отказываюсь. То, что плохо на бумаге, никогда не станет лучше на экране. Так что, может, сценаристу лучше хорошо поработать на бумаге, пока это не стоит продюсеру огромных денег в кинопроизводстве?

Сейчас вы работаете или, может быть, уже сняли многосерийный фильм «Сын»?

Уже снял, точнее, сняла компания «Амальгама», я выступил сценаристом и режиссером фильма. Скоро картина должна появиться в эфире на «Первом канале». Это четырехсерийная семейная драма. В фильме поднимается важная тема семьи и государства: имеют ли право родители на своих собственных детей? Сегодня во всем мире узаконена ювенальная юстиция, и социальные службы отнимают детей у законных родителей. При этом интересы ребенка зачастую стоят на последнем месте. Страдают в первую очередь эмигрантские семьи, матери одиночки, те, кто не может себя защитить. Детей превратили в конвейер по зарабатыванию денег. Это глобальная мировая проблема! Фильм основан на реальных историях русских женщин, с которыми я при написании сценария встречался лично. В центре сюжета успешная русско-финская семья: он политик, она домохозяйка. Неожиданно социальная служба забирает у них сына. Супруги начинают бороться за своего ребенка, но противостоять государственной системе практически невозможно. Главную роль в фильме сыграла Мария Миронова, которую представлять не нужно, а ее мужа – прекрасный латвийский артист Андрис Кейшс.

Вы неслучайно обратились к сериальной форме в новом проекте, это тенденция времени?

Да, это тенденция времени. Психологическая драма уходит с экранов кинотеатров на телевидение. Большое кино тотально превратилось в индустрию развлечений. Это уже такой «суповой набор» обывателя при посещении торгового центра: шопинг – кафе – кино. Такова наша действительность, и глупо закрывать на это глаза. Мы сняли сериал, и для этой истории это правильный формат, это широкая телевизионная аудитория «Первого канала». Нам было важно, чтобы о ювенальной опасности узнало как можно больше людей. Сегодня рассказать человеческую историю с интересными характерами и сложными перипетиями возможно именно на телевидении. А после того как Валерий Тодоровский своим сериалом «Оттепель» показал, какого качества он может быть, я думаю, что скоро мы увидим ряд других серьезных работ в этом формате. Я обязательно сниму еще что-нибудь для телевидения.

На данный момент есть ли у вас новый сценарий в разработке?

Да, сейчас есть очень интересный кинопроект, который мне кажется важным и нужным. Ради такого кино можно потратить два-три года своей жизни. Мы общаемся с продюсером и планируем, каким образом это можно осуществить. Хотя, как мы знаем, жизнь мудра и милосердна – она сама все устроит наилучшим образом…

 

текст: Юлия Берестова

фото: из личного архива Славы Росса

logo kl

Наши партнёры

  • Logo4B-4
  • RVSH-banner
  • VM
  • arcticugol
  • banner_65_2
  • bannerd
  • djigitovka
  • fskn-logo
  • gaz
  • igumo
  • inwriter
  • logo-roz
  • media-trest-mini
  • mos
  • moskino-bd6f958f6b
  • moskino
  • podmosk
  • pravda
  • pravda
  • presnya
  • radunica
  • resur
  • rgo
  • russ-train
  • skrf
  • theatr 111
  • topworld
  • zabaykale